All that jazz

P.S. Что-то много здесь слов стало, а вот на других наших каналах гораздо больше о музыке: на канале Jazzed! читайте больше информации об известных и неизвестных джазовых исполнителях, а на канале Jazz Chat Music узнавайте о недавно вышедших джазовых альбомах. Telegram Jazzed! Джаз во всех его проявлениях.

С другой стороны, на наших глазах происходит революция - всё больше слушателей заявляют, что им вполне нравится сгенерированная музыка и они даже больше предпочитают слушать её, чем "человеческую" музыку - хотя стриминги и стали маркировать нейро-музыку, её "потребление" неуклонно растёт. Возможно дело в том, что для многих слушателей музыка давно перестала быть событием и превратилась в фон - для работы, для бега, для засыпания. В этом контексте вопрос "кто автор" теряет значение: важна не история, стоящая за музыкой, не нерв, не звук, а то, насколько точно эта музыка попадает в нужное настроение здесь и сейчас - а нейросеть, обученная на миллионах треков, умеет попадать в ожидания слушателя значительно лучше, чем живой композитор, скованный множеством условностей. Более того - уже живые исполнители начинают подражать музыке, сгенерированной ИИ. Я периодически сканирую соцсети в поисках молодых исполнителей, которые пытаются делать что-то новое в джазовом и около-джазовом пространстве. И вот недавно наткнулся на Bebopovsky And The Orkestry Podyezdov - музыка этого проекта представляет собой дарк-джаз, с наслоениями электроники, рока и поп-музыки. Механически ровное биение ритм-секции, технически безупречное, но какое-то бездушное звучание навело на мысль, что это очередной ИИ-исполнитель, хотя правды ради надо заметить, что стиль дарк-джаза предполагает некий холодный и "механистичный" звук. К тому же, у этого проекта невероятное количество выпущенных альбомов - только в этом году с пяток больших альбомов и куча синглов - плюс, названия композиций типа "На самокате, но с ролексом", "Ты словно из фильмов Вонга Каравая" или "Морозная свежесть в обе ноздри" - всё это также подталкивало к мысли о сгенерированной музыке. Но я ошибался - похоже, это действительно живой музыкант из Самары, создавший свой one-man band и выступающий под псевдонимом Вольдемар Бибоповский (сразу вспоминается аниме с джазовым флёром Ковбой Бибоп). Он сам играет на саксофоне, ведёт свои соцсети и периодически выступает на сцене, да и известен уже, оказывается, около 10 лет. Саксофон, наверное, он записывает в живую, а остальные инструменты прописываются на компьютере с помощью MIDI-синтезаторов и готовых библиотек сэмплов. Получается, что теперь и ИИ и человек могут использовать одни и те же инструменты, поэтому и полностью "человеческая" композиция может нести на себе отпечаток тех же ии-шных алгоритмов, а растущая популярность и притягательная, для некоторых, эстетика нейро-музыки может подталкивать живых музыкантов сознательно имитировать звук сгенерированной музыки. Впрочем, я не утверждаю, что Вольдемар Бибоповский намеренно подражает звуку ИИ, но сам факт, что мы вообще задаёмся этим вопросом, показывает, насколько размылась сегодня граница между "сделано человеком" и "сгенерировано машиной". Раньше достаточно было послушать запись и уловить жизнь в игре исполнителя, случайные ошибки и неровности подсказывали, что за этим стоит человек. Сейчас же алгоритмы сами научились имитировать эти маркеры "человечности", а некоторые музыканты в ответ начали имитировать "машинность" - круг замкнулся. Кто-то может возразить, что послушав запись каждый человек способен отличить нейро-музыку от человеческого исполнения, но это не так - на Ютубе полно видео, в которых даже высококлассные музыканты порой уже с большим трудом могут разобраться кто играет, что уж говорить об обычных слушателях (да и похоже, уже очень многие слушатели и не собираются задаваться вопросом - это ИИ или человек? Кстати, у проекта Бибоповского несколько сотен тысяч прослушиваний в стримингах - достаточно популярный проект). Так что, скоро живые концерты могут стать едва ли не последней возможностью услышать человеческий голос без цифровых посредников и вмешательства алгоритмов. Вверху статьи я разместил обложку последнего альбома Bebopovsky And The Orkestry Podyezdov - интересно, кого отправляет в ад Бибоп?

В нашем чате периодически возникают дискуссии на тему - может ли даже самая качественная запись какого-то джазового (ну или не обязательно джазового) произведения заменить всю энергию и прелесть живого концертного исполнения? Поборники дорогих и высококачественных аудио-систем резонно утверждают, что в студии музыкант имеет возможность полностью реализовать свой замысел, очистив его от случайных помарок, хаоса и несовершенства внешнего мира, дабы оставить лишь чистую эссенцию искусства, а хорошая запись и хорошая аудиосистема способны нежно влить эту эссенцию в уши слушателя. К тому же, хорошая аудиосистема дарит слушателю возможность, недоступную иногда даже в первых рядах концертного зала - она позволяет расслышать шепот струн, едва уловимое движение пальцев по грифу и мельчайшие нюансы звучания, помещая вас в то пространство, где и рождается сама музыка. Ну и ещё один момент - некоторые альбомы могли родиться только в студии, а не на сцене - пример бритвы Тео Масеро и некоторых записей Майлза Дэвиса тому пример. Оппоненты любителей записи не менее резонно возражают, что ни одна, даже самая дорогая и кропотливо собранная система не сможет передать то, что рождается в этот момент на ваших глазах - живую энергетику зала, непредсказуемость импровизации, сосредоточенность музыкантов, или наоборот их кураж и драйв, все эти переглядывания на сцене, ту невидимую связь между исполнителем и слушателем, которая возникает лишь в момент реального соприкосновения с музыкой. Запись - это всегда слепок, отпечаток момента, тогда как живое исполнение - это и есть сам неповторимый момент, уникальный и существующий лишь здесь и сейчас пред вами. Да и к тому же, музыка изначально рождалась как коллективное и эмоциональное переживание, а не как просто набор звуковых волн, а теперь ещё и спрятанных в канавках винила или битах cd-диска - именно поэтому даже несовершенный концертный звук способен тронуть сильнее, чем безупречная студийная запись - в нём есть риск, случайность, человеческое несовершенство, нерв, сама жизнь. Эта тема живого и записанного звука зачастую пересекается с темой музыки, генерируемой ИИ. С одной стороны, наши кожаные собратья, чувствуя, что конкурировать с искусственной музыкой становится всё тяжелее, начинают делать методички "Как создавать музыку, которую не сможет воспроизвести искусственный интеллект?" - это, кстати, реальная недавняя статья знаменитейшего джазового пианиста Бреда Мелдау, в которой он делиться своими идеями как играть так, чтобы отличатся от сгенерированной музыки - если интересно, почитайте здесь, а также загляните в комментарии к статье - очень многие музыканты, озадаченные этой же темой, делятся своими лайфхаками.

Трио Термен, Бурсов, Кодзиро в клубе Козлова Video is too big

Долгое время библиотечные записи существовали почти исключительно в профессиональной среде. Их находили и использовали редакторы теле-шоу, режиссеры кино и телевидения, коллекционеры и диджеи. Но позднее произошел переворот: музыка, созданная для фона, стала объектом внимания достаточно широких кругов слушателей - в этой музыке обнаружились предвестия будущих жанров: хип-хоп, электроника, фанк, джаз-фьюжн, эйсид-джаз, эмбиент и музыка для видеоигр - всё это, оказывается, когда-то кто-то уже начинал сочинять и разрабатывать. Оказалось, что авторы библиотечной музыки, в значительной степени свободные от догм индустрии звукозаписи, могли экспериментировать и позволять себе то, что в обычной поп-индустрии казалось слишком странным или рискованным. Им не нужно было подстраиваться под радиоформат и требования лейбла, бороться за успех в чартах или ориентироваться на массового слушателя. Они записывали многие сотни композиций, в которых можно было позволить себе почти что угодно: например, записать трёхминутную пьесу, соединяющую элементы фанка, джаза, авангарда и академической музыки и назвать её "Индустриальный конфликт" - глядишь, кому-нибудь да и пригодится. Можно было без зазрения совести сочетать редкие и необычные инструменты: в библиотечных записях встречались басовая флейта и вагнеровская туба, вибрафон соседствовал с бас-гитарой, а синтезатор со струнным квартетом. Библиотечная музыка не обязана была становиться шедевром - её задача заключалась в том, чтобы придать сцене или событию особый оттенок - тревожный, героический, футуристический или нелепо-торжественный. Именно эта свобода и возможность экспериментировать породили музыку, которую теперь называют "кинематографической музыкой для никогда не существовавших фильмов". Вдруг оказалось, что та музыка, которой когда-то полагалось оставаться в тени и играть второстепенную роль, неожиданно попала в центр внимания. Её начали переиздавать, собирать в антологии и обсуждать как самостоятельную историю. Пластинки, прежде предназначенные для теле- и кино-производства, стали коллекционными объектами, а благодаря широкому стилистическому диапазону, охватывающему джаз, фанк, фолк, психоделический рок и академическую музыку в этих записях обязательно находилось что-то привлекательное для каждого слушателя и коллекционера. Плюс ко всему этому, в залежах библиотечной музыки нашли для себя сокровища многие диджеи, продюсеры и сэмплеры - скажем, J Dilla и Madlib часто использовали её для создания своих треков, что также послужило популяризации библиотечной музыки. Авторы библиотечной музыки очень часто использовали джазовый язык для своих творений - свинг, фанк, модальный джаз, джаз-рок, босса-нова, биг-бэндовые аранжировки - всё шло в дело. Хотя их произведения и нельзя назвать джазом в чистом виде, но они послужили определённой основой для развития эйсид-джаза, изи-листенинг джаза и смут-джаза. В каталогах почти всех известных компаний, которые выпускали библиотечную музыку, очень часто можно встретить альбомы с джазовым флёром: De Wolfe Music, KPM, TeleMusic, Boosey & Hawkes, Chappell - все эти компании обращались к джазу, как к универсальному языку, способному одновременно создавать атмосферу, подчёркивать динамику сцены, но оставаться достаточно нейтральным для использования в кино, на телевидении и радио. Тысячи альбомов библиотечной музыки сделали популярными таких композиторов и исполнителей, как Кит Мэнсфилд, Алан Хокшоу, Джон Кэмерон, Алан Паркер, Сид Дэйл, Тони Кинси, Бэзил Кирчин, Пьеро Умилиани - и это лишь некоторые из них. Мир библиотечной музыки огромен и скрывает в себе множество неожиданных открытий - редкие записи отличных композиторов, забытые эксперименты с джазом, фанком и электроникой, а также целые пласты звуковой культуры, которые долгие годы оставались в тени более известных музыкальных направлений. Как нибудь потом подробнее поговорим о творчестве самых интересных представителей библиотечной музыки, а сейчас предложу вашему вниманию несколько самых известных альбомов: KPM 1000 Series: The Big Beat (1969) - культовый и самый часто-цитируемый альбом во всей серии KPM 1000, записанный легендами библиотечной музыки Китом Мэнсфилдом (Keith Mansfield) и Аланом Хоукшоу (Alan Hawkshaw). Этот релиз стал эталоном так называемого "библиотечного фанка". Музыка с этой пластинки десятилетиями использовалась на телевидении и радио, а в 1990-х и 2000-х годах треки с неё массово сэмплировали хип-хоп продюсеры и электронные музыканты. (Слушать - Яндекс Spotify ) KPM 1000 Series: A Jazz Inclination (1975) - широко известный альбом легенд библиотечной музыки Тони Кинси и Алана Хоукшоу, где лёгкий джаз играл основную роль в создании необходимого настроения. (Слушать - Яндекс Spotify ) KPM 1000 Series: Jazzrock (1972) - альбом Джона Кэмерона, отсылающий к джаз-року и фьюжн - музыка идеально передает атмосферу криминальных триллеров и детективных сериалов 1970-х годов: погони, ночные улицы мегаполисов и шпионские манёвры. (Слушать - Яндекс   Spotify ) Barbara Moore, De Wolfe Music - Vocal Shades and Tones (1972) - пример библиотечной музыки с бессловесным вокалом, который был очень популярен в тот период. (Слушать - Яндекс   Spotify ) Stefano Torossi, Carosello - Feelings (1974) - пример итальянской школы библиотечной музыки - психоделический джаз, эротический фанк и оркестровый лаунж в одном флаконе. (Слушать - Spotify ) Ну и вот пара альбомов, которые к джазу совсем не имеют отношения, но хорошо демонстрируют экспериментальную и авангардную сторону библиотечной музыки: KPM 1000 Series: Electrosound (1972) - записавший этот альбом Рон Гисин за пару лет до этого стал известен как соавтор пинк-флойдовской сюиты Atom Heart Mother - на этом же альбоме, как он сам написал: "... я представляю несколько расстроенных мелодий, антимелодий, восхитительных и невосхитительных звуков для самых разных целей и заявляю, что представленные здесь произведения могут быть объединены сами с собой (насколько это возможно, рассинхронизированно), чтобы создать более плотную, рассеянную атмосферу, и проигрывать на разных скоростях их было бы очень неплохо!" (Слушать - Яндекс   Spotify ) Joel Vandroogenbroeck - Biomechanoïd (1980) - на Дискогсе прочитал следующее описание этого альбома: "В музыке для музыкальных библиотек отчетливо прослеживается связь с научной фантастикой и фильмами ужасов, и Biomechanoïd считается одним из самых жутких образцов в этой области. Этот альбом вызывает в воображении инопланетные телесные функции, котлы с таинственными вязкими жидкостями, ядовитые ветра, сходящие с ума компьютеры и другие причудливые явления. Как и на многих библиотечных пластинках, на задней обложке Biomechanoïd есть краткие описания треков. Описание Plastic Gnome говорит само за себя: "клоунский, диссонансный, андроидный, тяжёлый". Что ж… тогда… включите погромче!" (Слушать - Яндекс   Spotify )

Возможно, на этом канале в последнее время было слишком много сложной музыки - тогда, для контраста, сегодня брошусь в другую крайность. Эта музыка в некотором роде родилась как определённый реквизит, который при необходимости можно было достать со склада и применять по своему усмотрению - как в театральной кладовой хранятся фальшивые пистолеты, старые чемоданы, накладные усы и искусственные цветы, так в музыкальном архиве ждали своего часа нагнетающие жути басовые линии, космические синтезаторы, комедийные ксилофоны, торжественные духовые и прилипчивые мелодии. Она звучала повсюду - на телевидении и радио, в рекламных роликах, учебных фильмах, спортивных программах, документальном кино, презентациях промышленных товаров, криминальных реконструкциях, супермаркетах, аэропортах и т.д. Зритель и слушатель редко знал её название, хотя она и сопровождала самые яркие моменты фильмов ужасов и комедийных бэнгов, спортивных побед и фейлов, реклам дорогих костюмов и дешёвых кед, оставаясь при этом всегда на заднем плане. Она не претендовала на самостоятельную драматургию, но постоянно генерировала драматургию вокруг себя, становясь готовым эмоциональным комментарием, своеобразной отмычкой к сцене - достаточно было выбрать правильную мелодию - и картинка, событие или вещь начинали казаться быстрее, дороже, опаснее или смешнее. Всё это - Library music, или библиотечная музыка - но библиотечная не в смысле музыки для книжных хранилищ, а музыка, которую специализированные компании хранили в своих каталогах - библиотеках. Если кому-то вдруг требовалась "напряжённая музыка для погони", "меланхоличная тема для съёмки ночного города" или "оптимистичный и бодрый финал сцены с душещипательным продолжением", а денег и времени на создание индивидуальной композиции не было, она становилась решением: обращаешься в библиотеку и подбираешь готовую, заранее сочинённую и записанную музыку - в 60-х 70-х годах это стало очень практичным и простым решением, и как раз эти годы и стали временем расцвета библиотечной музыки. Эти компании заказывали такого рода произведения авторам библиотечной музыки, среди которых были профессиональные композиторы, аранжировщики, студийные музыканты и т.д. Лишь некоторые из них работали с большими оркестрами и известными исполнителями, большинство же оставались почти невидимыми для публики - их имён никто не знал, многие композиции вообще не имели названия и обозначались лишь каталожными номерами, обложки альбомов выглядели максимально просто - их неизвестность была частью системы, ведь библиотечная музыка была не художественным произведением, а лишь набором полезных музыкальных материалов для рекламы, теле-шоу и презентаций.

Если провести опрос - какой инструмент нагляднее всего символизирует джаз? - то не нужно быть провидцем, чтобы угадать результат этого опроса - саксофон. Саксофон теперь неразрывно связан с джазом, хотя появился этот инструмент вовсе не для джаза и даже не в Америке. Предлагаю сегодня почитать большую познавательную статью о саксофоне - его истории, пути в джазовую культуру и неожиданных поворотах, которые этот инструмент пережил за почти два столетия своего существования. Статья не особо простая и больше ориентированна на уже подготовленных слушателей, да ещё и с уклоном в фри-джаз и импровизационную музыку, но будет интересна и тем, кто просто хочет понять, почему именно этот инструмент оказался настолько живучим и универсальным, и как он умудрился добраться до авангардных экспериментов, не растеряв по дороге свою востребованность. Ну а те, кто на дух не переносят фри-джаз и авангард, могут утешиться тем, что и простые труженики саксофонного дела преуспели в одной из упомянутых в статье техник, а именно - в циркулярном дыхании, которое очень часто применяется в импровизационной музыке: в 1997 году знаменитейший смус-джазовый саксофонист Кенни Джи попал в Книгу рекордов Гиннесса, сыграв на саксофоне одну непрерывную ноту (ми-бемоль) в течение 45 минут 47 секунд. Физически обычное дыхание этого сделать не позволяет - саксофонисту нужно вдыхать воздух, а любой вдох через рот прерывает поток звука. Циркулярное дыхание и есть решение этой проблемы - и Кенни Джи, над которым подсмеиваются все эти авангардисты, уделал их на их же поле :) Подробнее о циркулярном дыхании мы поговорим чуть позже, когда будем вспоминать о Джоне Хасселе и его музыке Четвёртого мира, ну а пока читайте статью - кстати, представлю автора: Георгий Орлов-Давыдовский - преподаватель школы дизайна ВШЭ, РМАТ и РГГУ, соискатель кандидатской степени, культуролог, исследователь звука и действующий музыкант.

Большой любитель по-разглядывать конверты альбомов Владлен Турсунбаев сегодня поведает занимательную историю о знаковом альбоме джаза Out to Lunch великого Эрика Долфи. Альбом этот безусловно входит в когорту абсолютно необходимых записей для прослушивания, если есть, конечно, желание понять откуда растут ноги у всего того, что позже назовут "пост-боповым авангардом", да и вообще понять логику того, как джаз шестидесятых начал потихоньку отрываться от земли и уходить в свободный полёт, не порывая при этом окончательно с традицией и балансируя на тонкой грани между хаосом и порядком, которая, собственно, и делает эту музыку такой завораживающей по сей день. Слушать альбом: Яндекс. Spotify.

Голубой коралл, Алексей Кузнецов и Jazz Guitar Band, клуб Эссе, 23.09.2026 Video is too big

Алексей Козлов (1935-2026) RIP.